Эмма это я

Вообще-то так не Флобер себе должен говорить, хотя говорил, так должна себе говорить каждая женщина, прочитавшая «Мадам Бовари». Конечно Эмма не образец для подражания, но она так носила воротнички, галстучки, шали и шарфы, так чувствовала свою победительную женственность, пропадающую зря в глуши, где хороши только полевые тропинки, на которых «порой по шелку, цепляясь за бахрому, секунду скользила веточка жимолости или клематита». Помните, как Эмма отдирает от ткани юбки приставшие к ней головки репейника? Так обыденность пристает к прекрасным узорным тканям наших грез.

Узорные ткани так зыбки,
Горячая пыль так бела,-
Не надо ни слов, ни улыбки:
Останься такой, как была;
Останься неясной, тоскливой,
Осеннего утра бледней
Под этой поникшею ивой,
На сетчатом фоне теней...
(Иннокентий Анненский. Минута.)

А вот они и вместе все, шляпка, сумочка, жилет, узорные ткани... Ну, допустим, Эмма, не совершившая рокового порыва, а спокойно дожившая до чтения книг на ночь как последнего успокоения.