Наука дамам

Господа, следите, пожалуйста, за моими руками. Сейчас ими будет научно показано, что зародились научные дамы и дамская наука аж двести лет назад, когда тщеславные не в меру парижские бабенки завели моду посещать ученые доклады. Ловко придумано, ничего не скажешь — пока более простодушные дочери Евы демонстрировали свои наряды на улице и в церкви, где конкуренция модниц слишком велика, и чтобы быть замеченной, нужны гигантские усилия и средства, первые хитруши, наморщив лобик якобы мыслью, подались на заседания ученых, где на фоне изможденных познанием физиономий академиков платья с голубыми воланами и шляпы с белыми перьями смотрелись просто великолепно. Кем смотрелись? Студентами, молодыми грызунами гранита науки, которым так не хватало в свою очередь развлечений и женской красоты. Впрочем, и без них светские львицы могли быть довольны — газеты в самом почтительном тоне сообщали миру об интересе герцогини Х. к поведению солей натрия и квадратам гипотенузы. Да что газеты, журналы мод давали развернутые отчеты уж конечно не о химических реакциях в пробирках никому неизвестных профессоров, а о фасонах присутствующих при сем известных красавиц. Извольте взглянуть на Документ № 1. Это репортаж из Парижа в модном разделе «Московского телеграфа» за 1828 год. И хотя в это же время Пушкин иронически сообщал, что «заседание Общества распространения здравой критики некоторые соседские дамы удостоили своим присутствием», редакция удручена, что отечественные дамы не суют еще носа в аудитории. Их интересуют, грубо говоря, торты, а не реторты. Но ничего, погодите полтора века, будет вам три «высших» среди девиц самого свободного правописания, из них же на 99% состоят вузы, с кафедр которых вещают 90% выпускниц, никуда не девшихся из альмы матери, в роли преподавателей всего на свете. Но как занялось? А вот как. Документ № 2 рисует нам обстановочку не где-нибудь, а в Сорбонне ровно сто лет назад. Профессора не рискуют «срезАть» хорошеньких набитых ду... , которыми «набиты аудитории», х-м-м-м... по разным таким, знаете, причинам, в общем, ничто человеческое даже и профессорам не чуждо. Тем более старцы могли себе выбирать в супруги молодую красивую девушку, про моду среди них на мужа знаменитого профессора читаем в пьесе Чехова «Дядя Ваня». И потом, если бы профессора могли знать, чем это кончится, но, увы, именно жрецы Знания хуже всего знали женскую натуру, каковая, ежели чего ей заманется, то ни перед чем не остановится, лишь бы модную штуку себе заполучить, диссертацию эту. А тут и феминизм подоспел, и стало много, много легче, даже можно сказать нет ничего легче теперь, чем взобраться на кафедру. Сшить платье себе, шляпку сделать — вот это высшая алгебра, коей никто уже почти из женщин сегодня не владеет, а диссертацию... Но есть и другая мода среди дам, которых мы условно назовем ленивыми. Даже диссертацию не могут, это вообще уже. Но от науки не отбиваются, идут туда старым добрым путем, на публичные лекции, но только чтобы от знаменитостей. Бизнес тут как тут: вам надо знаменитостев? Их есть у меня, вот у него (нее), смотрите, сертификаты из самой Америки. Десяти слов связать не может и неправильно ударения ставит? Этого некому в зале замечать. Жертвой первой волны стильных слушательниц стал в 1915 году философ Анри Бергсон. А сам виноват. Зачем ты такой забавный? Про философию смеха читать, ой, это же прелэстно, и понеслись толпы разодетых любительниц похихикать в аудитории. На Документах № 4 и № 5 благоволите видеть вид это Бергсона ошалелый среди платьев от Пуаре и шляп с вуалями. А плохо тебе? Самый модный философ. Но сегодня все же модно самой быть профессором, что достигается просто уже конвейерным способом на нивах офеми- низменного высшего образования. После него у девушки только два пути — или замуж или на кафедру, сеять просо знаний в извилины других девушек. Такой уж инструмент избрало себе варварство — дамочек.