Лиловые сумерки

День, когда были куплены эти черно-лиловые тюльпаны, завершился у меня ненарочно чтением феерии Леси Украинки «Лiсова пiсня», которая у меня хранится в электронном виде и случайно попалась на глаза. Хотелось мне получить поэтическое удовольствие перед сном, а получила я потрясение. В час ночи, со сдавленным горлом, стирая ладонью подступающие волнами слезы я чувствовала себя вовлеченной в катастрофу, даром что всё это неземной красоты действительно «феерия», как обозначила автор. Феерий у нас немного пишут, такой же термоядерный взрыв феерия Грина «Алые паруса», которую никто не читает, но все пересказывают слащавую сказочку про красные паруса с принцем для Асоль. А то что и принц и Асоль — отверженные человечьего мира и их встреча возможна только по воле автора, а в жизни таким предстоит вековечное одиночество. Леся, даром что слабая смертельно больная женщина, но идет до конца и никаких надежд ни Лукашу с Мавкой, ни нам не оставляет. Гибнут все, как в «Гамлете», только еще страшнее, потому что одно дело когда человек Гамлет взялся выяснять отношения с другими людьми и не поладил, а мог бы и поладить при желании, а другое дело, когда против человека восстает природа, причем не в смысле только леса и его нечисти, но и природа его собственной им же поруганной души. «Лiсова пiсня» — это украинский Шекспир. На эту высоту не тянет Шевченко, который хоть и с большой лирической силой, но решал все же более узкие политические сугубо украинские задачи и человеком во вселенной и вселенной в человеке не интересовался. А Леся, как символист и пессимист (впрочем Шевченко тоже глубокий пессимист) смотрела больше на звездное небо и его проекции в душах людей. Может кому-то «Лiсова пiсня», благодаря школьной программе, тоже кажется экзотической сказочкой про любовь между лесным существом и человеком, где печальный конец надо объяснить их биологической несовместимостью. Но здесь идет о несовместимости живого и прикидывающегося живым, что вообще-то медицинский факт, основа трансплантологии. Всякая тварь в природе сторонится тлена, только человек умудряется прикручивать к себе гниль, называя это «цель оправдывает средства». И никогда еще в истории человек не был так придавлен снаружи и изнутри штабелями разнообразных «трупов», как в 21 веке. Так думала я на ночь глядя и глядя на тюльпанчики, которые собрали и сомкнули свои лепестки, тоже готовясь ко сну, значит живые, подумала я. А утром встретилась с ними глазами и мне стало стыдно, что я и не подумала посвятить им специальный костюм и фотосессию, а ограничилась дежурным снимком букета в вазе, а они ждали, готовились, сохраняли свежесть... И вот за час было придумано и сколото на булавках и сметано на живую нитку это платье из лилового всего что ни на есть в доме. Сначала я действовала как человек, поспешно выполняющий забытое обязательство, но потом пришло и вдохновение, когда увидела, что получается весьма интересно. Жаль только, что это платье очень теряет на фото, в движении оно выглядит волшебно, мерцая бисером и играя противоречивыми фактурами панбархата и органзы. Изюминкой наряда стало импровизированное украшение на шею, расшитая стразиками гипюровая виньетка ручной работы, которую я спорола с пояса дурацкого трикотажного платья, купленного из-за этой именно детали в секонде — и вот эта штучка сыграла свою партию, я бы даже сказала главную, в этом костюме в стиле 40-х годов под девизом «Лиловые сумерки». Он посвящается не только одного с ним тона тюльпанам, но и Лесе.