Воскресенье людей

Раз уж так вышло, что в 21 веке нет искусства, наше право утопающих воспользоваться спасательным кругом прошлого, но не доверяя энциклопедии, которая нас и топит. Скажут там, что «Берлин. Симфония города» Рутмана главный шедевр немецкого кино конца 20-х, и что, верить? А вот мы тут обнаружили, что есть и пошедеврее шедевр. Забытый фильм 1929 года «Люди в воскресенье». Жестокий романс затмевает бравурную симфонию. Меж тем фильм — проба пера, тотальный дебют, что и дает эту небывалую свежесть. Первый сценарий Билли Уайльдера, непревзойденного потом сценариста Голливуда но почему? Да вот потому, что европеец, что за ним такая толща европейской культуры, европейской рефлексии, которая американцам, расшиби они лоб, недоступна. Первый фильм режиссера Сёдмака. Оператор тоже впервые у камеры, и вышло как первая любовь — нечаянно и навеки. Актеров принципиально нет, взяты типажи с улицы, таксист — таксист, продавщица — продавщица, но забывшие о камере, они так «просто живут», что глаз не оторвать, тем более что, браво Уайльдер, «ничего и не происходит». Но ты впиваешься глазами в то как: смазливый парень без определенных занятий подцепил на улице девушку, вечную статистку кино, посидел с ней в кафе, вот уж и влюблена, согласна в воскресенье поехать за город; таксист дома под абажуром в комнате бедной, но со скульптурным бюстом (не Ницше ли?) ужинает, поглядывая на капающий кран; сожительница, подрабатывающая манекенщицей, на кровати в рваных чулках подпиливает ногти, поглядывая на капающий кран; он берет из шкафа пиджак, закрывает дверцу шкафа, дверца отваливается, вернулся, закрыл еще раз; она берет платье из шкафа, закрыла шкаф, вернулась еще раз закрыла; подняла поля шляпки вверх, он дернул вниз, теперь носят так и с поднятыми вверх он просто с ней никуда не пойдет, нет вверх, нет вниз, никуда не пошли; утро, таксист умывается, честно хочет взять ее с собой, но она не может проснуться; новая знакомая приятеля зато приводит подругу с патефоном и в воскресной толпе таких же вырвавшихся на волю берлинцев они едут на реку купаться. Камера вивисекторски отслеживает этот пикник на обочине, то подлазит в кустах снизу, чтобы глянуть как девушка пригнувшись отстегивает подвязку чулка и натягивает купальник, то пикирует сверху на целое лежбище семейных, и еще сотен попавших в кадр разнеженных немцев, поток крупных планов, лица, лица, лица, и всё такиииие немцы! Нельзя же еще отделаться от холодка — а что интересно стало с этим славным, с этим застенчивым, с этим интеллигентным через 10 лет, когда все они выберут Гитлера и потом, на Восточном фронте? Пока что камера любит всех, и жалеет всех, а главное, фиксирует быстрые косые взгляды и подрагивания губ в перекрестной схватке самолюбий и острых эротических желаний этих четверых. Всё, что вы хотели знать о немцах Веймарской республики, но не у кого было спросить. Острое художественное удовольствие. Десять баллов из десяти.