Ах, ножки, ножки

В нашей Лаборатории Хаоса мы протестировали на предмет целования мужскими массами 19 века женские ручки.

«Подколесин: А, черт, как подумаешь, право, какие в самом деле бывают ручки. Ведь просто, брат, как молоко.

Кочкарёв: Куды тебе! Будто у них только что ручки!.. У них, брат... Ну, да что и говорить! у них, брат, просто чёрт знает чего нет...»

Из этого списка один предмет, в отличие от ручек скрытый в 19 веке от мужского пытливого глаза, мы отследим сегодня. Интересно, что несмотря на его закрытость, суждения об нем были твердые и даже математически точные: «только вряд найдете вы в России целой три пары стройных женских ног». Пушкин, когда смотрел в корень, то есть на ноги, понимал, что в чем-в чем, а в этом вопросе его авторитет неоспорим и поэтому постоянно держал объект в поле зрения, а то и осязания. Хорошую ногу, если попадалась, он и под столом мог пожать, и на полях рукописи набросать, но этого поэту было мало. Разборчивость гения это что-то. Александр же Сергеевич он же требовал на минуточку от женской ноги одухотворенности! Он же говорил приятелю про знакомую даму, что «у ней во-о-о-т такая маленькая ножка, да черта ли в ней!». То есть — бери выше!

Надо ли говорить после этого, какая ответственность лежала на женской ноге! Кроме ответственности на ней лежала также подвязка. Это такой художественный предмет, который мог быть и залогом любви и ювелирным изделием, которое можно отдать в залог. Валютный эквивалент подвязки сохранялся и в 20 веке. Некоторые дочери американских миллионеров носили с собой парочку миллионов на карманные расходы не в карманах, а на подвязке. Девушки эконом-класса привлекали внимание к своему основному капиталу — стройным ногам с помощью расписывания их художниками. Сегодня ноги скрыты джинсами, а художник по ноге работает в жанре татуировки, которую прекрасно можно экспонировать в дыре на джинсах — и вот вам бродячий уличный вернисаж.