Астровитяне

Одна из моих любимых фамилий у Чехова, где так много чудесных фамилий, — Астров. И именно хорошо, что мужчина, какая-нибудь Астрова было бы не то, пародийно, а как позывной мужского благородства, немного беззащитного и обреченного, Астров просто изумительно свежо звучит и, если можно так сказать, выглядит, цветок фиолетовой астры похож формой на игольчатую звезду в небе. Честный врач и фанатик лесов и садов Астров во многом автопортрет Чехова. Все, что Чехов может быть стеснялся говорить вслух прямым текстом от себя, он передал Астрову, это же Астрова слова, самая известная цитата из Чехова: «В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли». Астров и с островом не случайно рифмуется, одиночество удел этого прекрасно задуманного природой талантливого человека, со всех сторон окруженного «водой» незамысловатых людей. Математически точно выверен Астров/Чехов, ни на мгновение не становится он смешным и при всех продлиновенных монологах о потомках, смысле жизни, красоте, страшно обаятелен со своими ручными картами уничтоженных лесов и зверей. Как мужчина, внезапно увлекшийся столичной красавицей, нисколько не потерялся усадебный Астров, он сокрушает бабью риторику в одну минуту. Можно легко представить Чехова, произносящего именно эти слова одной из московских знакомых красавиц. Астров: — Хитрая! (Мешая ей говорить, живо). Позвольте, не делайте удивленного лица, вы отлично знаете, зачем я бываю здесь каждый день... Зачем и ради кого бываю, это вы отлично знаете. Хищница милая, не смотрите на меня так, я старый воробей...

Елена Андреевна: — Хищница? Ничего не понимаю...

Астров: — Красивый, пушистый хорек... Вам нужны жертвы! Вот уже целый месяц ничего не делаю, бросил все, жадно ищу вас — и вам это ужасно нравится, ужасно... Ну, что ж? Я побежден, вы это знали и без допроса. (Скрестив руки и нагнув голову). Покоряюсь! Нате, ешьте!

В такого Астрова/Чехова можно влюбиться и влюблялись.

Соня: — Вы изящны, у вас такой нежный голос... Даже больше, вы, как никто из всех, кого я знаю, — вы прекрасны...

Однако сам доктор говорит о себе безнадежно:

Астров: — Знаете, когда идешь темной ночью по лесу, и если в это время вдали светит огонек, то не замечаешь ни утомления, ни потемок, ни колючих веток, которые бьют тебя по лицу... Я работаю, — вам это известно, — как никто в уезде, судьба бьет меня не переставая, порой страдаю я невыносимо, но у меня вдали нет огонька. Я для себя уже ничего не жду, не люблю людей... Давно уже никого не люблю...Что меня еще захватывает, так это красота. Неравнодушен я к ней. Мне кажется, что если бы вот Елена Андреевна захотела, то могла бы вскружить мне голову в один день... Но ведь это не любовь, не привязанность... (Закрывает рукой глаза и вздрагивает)

Соня: — Что с вами?

Астров: — Так... В Великом посту у меня больной умер под хлороформом.

 

Покупая букеты с астрами, сиреневыми, потом бордовыми, перечитала «Дядю Ваню», думала об Астрове/Чехове. Хорошо вот о нем Бунин вспоминал, тоже полистала. Астры цветы осенние, сонные, прохладные, предпоследние, «цветы запоздалые», за ними уже только хризантемы гибельные и всё, отцвел сад.